Зачем России нужна неформальная экономика

Почему у России нет нормальной экономики

«Я помню, как все начиналось
Все было впервые и вновь.
Как строили лодки
И лодки звались
Вера, Надежа, Любовь.
Как дружно р у б и л и канаты
И вдаль уходила земля
И волны нам пели
И каждый пятый
Как правило
Был у руля!»

Как точно звучат эти слова песни Макаревича лишь в одной букве перефразированные мной. Я не хочу анализировать нынешнюю позицию Макаревича по событиям на Украине, связанные с аннексией Крыма и наступлением на русскоговорящих и русских людей, потому что евреям это не понять.
Но я должен поблагодарить Макаревича за гениальные строки, которые я вложил в свою нынешнюю фундаментальную работу по экономике, написанную простым языком именно для таких людей, как Макаревич.

Почему у России нет сильной экономики?
Этот вопрос беспокоит каждого российского гражданина, потому что наблюдать за разворовыванием национального богатства страны в виде углеводородов больно и страшно.
Разве это экономика, когда принадлежащие всем гражданам страны запасы нефти, газа, полезных ископаемых принадлежат кучке вчерашних бандитов?
Конечно, нет.
Америка, где в свое время правил махровый капитализм с удушением гласности и на почве беззакония, и тот не позволял так безбожно относиться к людям, живущим в стране.
Права жителей территории уважались. И если у них забирали национальные богатства под видом купли-продажи, то в России их просто забрали и все. Кто был против, наблюдает сегодня за жизнью на Земле с другого Света, такого же загадочного, как и экономика России.

Развитие независимой от других республик России, унаследовавшей все богатство бывшего СССР, вместе с международными связями, пришлось на новое время. На время, когда о зверствах капитализма было известно все.
И, тем не менее, Россию опустили в это болото корысти, безжалостной эксплуатации народного богатства: полезных ископаемых, лесных массивов, водных ресурсов, воздушного пространства.

Я помню, как все начиналось. Ведь я был там, среди тех, кто разваливал Советский Союз и кто внедрял новые механизмы в экономику России.
Да, я помню все, как было. Я помню, как Немцов, тогда еще простой глашатай Америки громко и сильно доказывал, что лишение предприятий статуса государственных приведет к лучшему их функционированию.
К чему это привело сегодня видно невооруженным глазом.
Бандитизм привел на предприятия капиталистов Америки, Англии, Израиля, европейских стран
Что они улучшили? Ничего!
Они не модернизировали заводы и фабрики. Они выкачали все остатки на предприятиях и угрожая порезать заводы на металлолом, лишая народ страны источника дохода, стали требовать Государственных дотаций и государственных Гарантий в получении ими иностранных кредитов.
Вот как лихо развернулись «экономические воззрения» в России.
Не нужно иметь никакого образования, не нужно иметь веры в свои силы и предпринимательский дух, совсем ни к чему научный подход, просто берешь деньги у государства и получаешь прибыль гарантированную уже сегодня. А кредиты иностранные и инвестиции пускай отдают те, кто пашет на этих заводах за копейки.
Всем выгодно!
Всем тем, кто, как и Немцов, с пеной у рта доказывали коммерциализацию государственной собственности.

Посмотрите, как эта схема смотрится со стороны.

Государство продает ресурсы, национальное богатство, и получает валютную выручку.

1. Часть денег остается за границей сразу, под видом различных нужд Газпрома и других крупных делков экспортного рынка России.
2. Часть денег в виде налогов поступает в бюджет России

Получается, что предприятия, которые имеют государственную поддержку, получают деньги за счет тех же схем торговли национальным богатством.

Что это значит обычными словами?
Это значит, что руководитель предприятия и собственник получают реальную прибыль уже сегодня. Потому что сметные стоимости и инвестиционных проекты раздуты порой в десять раз.
Это обычные схемы разворовывания страны.

Валюта, которая входит в страну, тут же выходит из нее под любыми предлогами.
А что имеет народ?
А ничего, кроме мизерных зарплат да катаклизмов.

О каком внутреннем рынке здесь может идти речь, если вся производственная сфера России построена на продаже национальных интересов в виде торговли национального богатства России и выкачку за пределы России полученной валютной выручки?
Были годы, что этой валютной выручки было настолько много, что не знали куда складировать.
И тогда была рождена программа, по которой валюта объявлялась врагом экономики и подлежала простому вывозу за пределы России, дабы россияне «не задохнулись» от нее.

Кадры решают все. Но только не такие кадры, как в России. Не так давно телевидение показывало сюжет, в котором тогдашний Президент России Путин задавал вопрос одному из лидеров экономической мысли в стране по поводу доведения всех выплат в России до стандартных показателей прожиточного минимума.
На это он получил отрицательный ответ.
«Этого нельзя делать, потому что будет развиваться инфляция» — ответил он тогда
Как кощунственно звучат эти слова. Как жестоко они обращены к народу страны, чьим трудом питаются миллиардные кошельки бизнесменов.
Разве можно считать таких людей научными? Разве можно верить в их знания и взгляды, которые смотрят в прямо противоположную сторону?

Почему стандарт социальных гарантий должен тянуть страну в деградацию? – задам я вопрос российским экономистам
И на их дружное молчание отвечу сам.

Такого нет в науке, чтобы прожиточный минимум, рассчитанный правильно тянул экономику в стагнацию.
Нет, и никогда не было. Это связанно с тем, что прожиточный минимум рассчитан, исключительно, на внутреннее производство.
Именно внутренне производство должно обеспечивать потребности и спрос, обусловленный прожиточным минимумом.

А что тянет экономику вниз?
Экспорт, импорт и валютные котировки

И вот весь этот комплекс из продажи национальным богатств, дотации предприятий, экспорта, импорта, валютных котировок, прожиточного минимума и лежит в основе Коррупции в стране.

Сюда следует еще добавить банковскую политику с ее высокой учетной ставкой и дорогими кредитами, которые есть сутью той же продажной политики основной на жесткой наживе на народе России. Но этот пункт я не включаю по той причине, что банковскую политику можно перекрыть за один миг. Одним взмахом руки, одним росчерком пера.

Я описал вам суть экономической политики России, в которой нет места для всего народа страны, а только для той коррупции, которая сегодня правит в государстве.
Это жестокие и умные, коварные и хитрые противники человека.

Что лежит в основе спасения государства?
1. Налоги
2. Образование и кадровая политика
3. Контроль

Вот те три кита, которые сегодня способны обуздать коррупцию продажу национальных интересов.

Налоги должны лишить собственников права получать сверх доходы и скрывать прибыль. Должны создать открытую модель получения доходов и контроля за расходами.
Писал Путину об этом лично.
Только изменение системы налогообложения заработных плат изменит в корне экономический климат в России.
Образование и кадровая политика должны наполнять государственные и контролирующие органы совершенными специалистами, которые не должны растворяться в гуще существующей мафии

Читать еще:  Иностранные франшизы в России: плюсы и минусы

Модель контроля должна быть открытой и всеобъемлющей, чтобы никто не смог скрывать доходы и производить преступные действия.

Все очень просто, говорю я.
Но это простота кроется за тысячей механизмов, соединенных в единую сложную систему.
Эта система носит название Государственность.
В ней нет мелочей и каждое высказывание должно взвешиваться, особенно таких людей, как Макаревич.
Потому что от ваших слов становится страшно за будущее славянского мира. За будущее того мира, который был создан не евреями для блага всех, но уничтожается жадностью на благо одного народа мечтающего, чтобы все «прогнулись под них»

Зачем России нужны экономические форумы?

Любой экономический форум сегодня – это, прежде всего, пиар-акция, огромный информационный повод, инструмент большой политики и маркетинга территорий.

Это масштабное пропагандистское мероприятие, никак не сказывающееся на состоянии экономики в целом. Ни один экономический форум никогда не стал местом каких-то открытий, откровений и чего-то нового, что не было бы известно всем до этого.

То есть форум – не научно-практическая конференция, не мозговой штурм, не переговоры и не выставка образцов новой продукции. Это спектакль, смысл которого – генерировать некие послания разным целевым аудиториям, сутью которых является формирование позитивного информационного фона вокруг действующих политических и бизнес-элит.

Все экспромты тщательно подготовлены, все подписания контрактов под кинокамеры – картинка для прессы. Ведь понятно, что вся предконтрактная подготовка шла давно и никак с форумом не связана, но составлен целый список сделок, публичное подписание которых призвано символизировать успех экономического курса правительства. Но есть ли этот успех и что показал форум?

Мы опять слышим привычные лозунги о том, что приход инвесторов – это хорошо, но при этом никак не уточняется, а кто эти инвесторы и почему они инвесторы? Зачем всё время зовут иностранцев? Почему с нашей стороны всё тот же узкий круг из нескольких крупнейших монополий?

За счёт чего приглашаемые инвесторы намерены получать сверхприбыль в России, где климат требует больших затрат в инфраструктуру, высока цена рабочей силы и высоки налоги и ставки по кредитам? Куда инвесторы намерены выводить прибыль? Кто её хозяин? Кто хозяин технологий и ноу-хау? И как всё это сочетается с противостоянием глобализму и с борьбой за суверенитет? И вообще где тут проблема создания собственного национального инвестора и указание источников инвестиций?

Без ответов на эти вопросы все итоги подобных форумов навсегда останутся разговорами, чем они, собственно, и являются. Инвесторы приходят не по итогам форума, а по итогам реальной экономической политики. И какова эта политика?

В стране, где экономический спад продолжается 6 лет, и правительство проводит повышение НДС и тарифов на топливо, где ЦБ держит процентную ставку выше нормы рентабельности, где пенсионная реформа так повысила недовольство населения, что кандидаты в губернаторы боятся выдвигаться от партии власти и идут самовыдвиженцами – можно ли всерьёз говорить об инвестициях? В России, по данным Национального антикоррупционного комитета, происходит ежегодно 730 тысяч рейдерских захватов – это тот фон, на котором хочется вкладывать деньги в бизнес?

Показательным является спор между Максимом Орешкиным и Эльвирой Набиуллиной, где они полностью разошлись в оценках значения роста закредитованности населения. Орешкин назвал это угрозой стабильности экономики, имея в виду, что темп роста кредитования превосходит темп роста доходов населения, то есть происходит это в условиях падения платёжеспособности заёмщиков.

«За последние 12 месяцев у нас прирост 1,8 трлн руб., 2% ВВП создано необеспеченными потребительскими кредитами, это рост 30% в год. Здесь явно есть и социальные, и экономические последствия» — сказал Орешкин, присовокупив, что если так дело пойдёт и дальше, то в 2021 году спад экономики неминуем. А это год выборов в Госдуму. Это был прямой выпад против Набиуллиной.

Та среагировала мгновенно: «Неверно считать, что сейчас есть риски финансовой стабильности или риски пузыря. Да, темпы роста высокие, но они ровно такие же, как у ипотеки. Доля долга домохозяйств в экономике всего 14% ВВП, посмотрите на доли долга домохозяйств других стран. Поэтому рисков стабильности финансовой системы нет».

Правда, Набиуллина умолчала о том, что доходы домохозяйств в России и за рубежом при этом не сопоставлялись.

«У каждого своя правда» — может сказать слушающий эти перебранки зритель, однако бизнес всё прекрасно понимает и скорее разделит тревогу Орешкина, чем оптимизм Набиуллиной. Её позиция понятна – надо же как-то оправдать монетаристскую политику ЦБ. Только вот иностранного инвестора в Россию зовут потому, что тот имеет доступ к иностранному дешёвому кредиту. Наш инвестор таким счастьем о ЦБ не избалован. За рубежом у него санкции, а в России – отсекающий уровень процентной ставки.

На этом фоне Андрею Кудрину удается быть пророком, предвещающим гарантированный застой. Он уверен, что экономика будет расти медленнее, чем 2% в год. И хотя советник президента Андрей Белоусов уверен, что рост составит 1,3%, Кудрин убеждён, что в реальности будет 1%. Любому экономисту понятно, что, по сути, речь идёт не о росте, а о спаде, прикрытом ангажированной отчётностью Росстата, подчинённого Минэкономики. Кудрин, понимая это, требует вывести Росстат из подчинения Минэкономики.

Но почему Росстат вообще в это подчинение попал? Всё потому же – из-за того, что статистика стала не средством точного измерения, а средством пропаганды и агитации. То есть средством пиара. Что же она должна пропагандировать? Правильность экономического курса либерального блока правительства.

Может быть, в это поверит избиратель. Но в это точно не поверит бизнес. Он и не верит. И потому споры министров о том, будет рост 1% или 1,3% вызывает стойкое ощущение блефа и отсутвие желания инвестировать туда, где рынок падает, а министры скрывают информацию. Обычная рациональность. Ведь ясно одно – намеченные в майских указах 3% остаются недостижимой цифрой, и правительство в этом прямо расписалось.

Однако не всё, что говорили Кудрин и Силуанов, неправда. Кудрин верно сказал, что по данным опроса ФСО, современным судам не доверяют 55% опрошенных представителей бизнеса, а 70% считают ведение бизнеса в России делом опасным.

Силуанов посетовал на низкую активность бизнеса, увядающего при низкой покупательской способности населения. Как повысить эту способность, ни Орешкин, ни Набиуллина, ни Кудрин, ни Силуанов не сказали. Предпочли спрятаться за предположения, что дело поправят национальные проекты. Однако и о них известно, что правительство до сих пор не имеет конкретных планов реализации национальных проектов, и триллионы рублей лежат в казначействе мёртвым грузом.

Если у экономического блока правительства пиар был главной целью присутствия на форуме, то у президента Владимира Путина форум является средством прорыва блокады, устроенной России Западом после 2014 года. Вот немного статистики:

В 2013 году сумма подписанных на ПМЭФ соглашений составляла 9,6 трлн. руб. В 2014 она рухнула до 0,4 трлн. руб., а в 2015 – до 0,3 трлн. руб. Далее объём осторожно рос, и в 2018 году составил 2,4 трлн. руб. И это при том, что интерес к форуму в России устойчиво повышался– в 2013 году в нём участвовало 8035 человек, а в 2018 – 17000. И число подписанных соглашений так же росло – от 102 в 2013г. до 550 в 2018г.

Читать еще:  История успеха Коко Шанель

Что мы видим? Интересующихся становилось всё больше, а их осторожность в условиях санкций вела к уменьшению сумм контрактов. Но на нынешнем форуме правительства России и Германия впервые после введения санкций подпишут декларацию о намерениях по экономическому партнёрству. Впервые после присоединения Крыма к России. То, что это сделано не в рабочем порядке, а именно на форуме – это знак всему миру, и прежде всего США. Так что если в исполнении правительства пиар вызовет сожаление и недоумение, то в исполнении президента пиар пробивает реальные блокады и выводит на реальные экономические рубежи.

В закрепление достигнутого эффекта Владимир Путин дал понять, что санкциями Россию сломать не получится. Цена на нефть в районе 60-65 долларов за баррель приемлемая, из Венесуэлы Россия не уйдёт, а если ЕС отменит санкции, то Россия ответит тем же.

Подводя итог можно сказать: да, подписанные контакты готовились не на форуме, но форум – прекрасная демонстрационная площадка для показа возможностей политики. Это тот случай, когда пиар приносит прибыль.

Именно для этого форум задуман и проведён. Однако если президент на форуме выглядит убедительно и к своей целевой аудитории обращается на понятном языке, то министры экономического блока выглядят слабо и ни внутренней, ни внешней аудиторе не демонстрируют адекватности и профессионализма. Они не вызывают доверия у тех, кого приглашают к сотрудничеству. Чем больше они говорят, тем больше недоумения вызывают. Бизнес живёт и выживает не благодаря правительству, а вопреки ему.

На правительственном уровне в экономическом блоке по-прежнему сохраняется проблема качества управления и адекватности министров. Правда, об этом все знали и без форума, и вопрос, что делать с ключевыми фигурами эконмического блока правительства накануне трансфера-2024, с каждым месяцем встаёт всё острее. Первый день форума ещё раз со всей яркостью высветил это тревожное обстоятельство.

Зачем России нужна неформальная экономика

Уровень неформальной занятости в России вызывает озабоченность в контексте устойчивости бюджета, производительности и социальной защиты. Как следует из недавно опубликованного доклада Всемирного банка, который подводит итог двухлетнему изучению этого вопроса, по состоянию на 2016 г. доля неформально занятого населения оценивалась в диапазоне от 15,1 до 21,2%, или от 10,9 до 15 млн человек.

Вместе с тем по сравнению с другими странами со средним уровнем доходов в России доля неформальной занятости не выглядит столь высокой. Например, в таких странах, как Казахстан и Турция, где показатели ВВП на душу населения близки к российским, доля неформальной занятости выше: 30% и 33% соответственно. Тем не менее доля неформального сектора растет. Более того, недополученные доходы бюджета из-за непоступления платежей от работников неформального сектора, согласно оценкам, составляют от 1 до 2,3% ВВП.

Почему растет неформальная занятость? Принято считать, что типичными факторами, связанными с неформальной занятостью, являются вид экономической деятельности, демография и миграция. Однако рост неформальной занятости нельзя объяснить исключительно изменениями отраслевой и демографической структуры рабочей силы. Так, в период с 2010 по 2015 г. уровень неформальной занятости в сельском хозяйстве увеличился с 45,8 до 54%; в промышленности – с 7,8 до 11,3%, в секторе негосударственных услуг – с 21,7 до 27,3%, а в секторе государственных услуг – с 2,8 до 4,7%.

Иными словами, изменение состояния неформальной занятости обусловлено ее ростом во всех отраслях, а не смещением занятости в те отрасли, где это явление более распространено и где, как принято считать, приток неформально занятых наиболее заметен (строительство или сельское хозяйство).

Скорее рост неформальной занятости отмечается во всех отраслях – особенно среди работников, не имеющих хотя бы начального высшего образования. В 2016 г. вероятность неформальной занятости среди работников, имеющих, как минимум, неполное высшее образование, была на 24,2 процентного пункта ниже, чем у работников с базовым уровнем образования.

На первый взгляд может показаться, что неформальная занятость характерна для мигрантов: в 2016 г. на долю мигрантов приходилось 26,2% неформально занятого населения по сравнению с 15,7% среди российских работников. Поскольку мы не располагаем полным набором данных, для оценки связи между миграцией и неформальной занятостью потребуется более углубленный анализ. Однако основная причина роста неформальной занятости кроется в отсутствии рабочих мест в формальном секторе. Средние и крупные предприятия почти не создают новых рабочих мест.

На что необходимо обратить внимание разработчикам социально-экономической политики? В нашем докладе мы выделили три решающих аспекта, влияющих на состояние российского неформального сектора: регулирование рынка труда, налоги и пособия, а также мобильность трудовых ресурсов.

Несмотря на ряд схожих с другими странами черт, российское трудовое законодательство в некоторых аспектах чрезмерно жесткое. Такие меры регулирования наиболее болезненно сказываются на субъектах малого и среднего предпринимательства. Они включают ряд избыточных положений, в частности, касающихся трудовых договоров и увольнений по сокращению штатов, поэтому их следовало бы пересмотреть.

По сравнению со странами ОЭСР/ЕС налоговая политика и пособия в России не оказывают серьезного дестимулирующего воздействия на поиск работы или сверхурочную занятость. В действительности пособия по безработице в России, возможно, слишком низкие, поэтому они не стимулируют работников к поиску работы. Внедрение продуманной системы страхования от безработицы и объединение большого числа небольших пособий в более крупные пособия на основе проверки доходов/нуждаемости может послужить стимулом для регистрации населения на бирже труда и последующего поиска формальной занятости.

Более того, в отличие от других стран влияние бюджетных инициатив в России, таких как налоговый маневр «22/22» (предложенный в 2017 г.), нацеленных на снижение издержек, связанных с формальной занятостью, за счет сокращения страховых взносов, как оказалось, невелико. Это может отчасти объясняться тем, что занятые в неформальном секторе в настоящее время получают социальные или медицинские пособия, практически не уплачивая взносы.

Ситуация с межотраслевой мобильностью в России сопоставима с большинством развитых экономик, тогда как межрегиональная мобильность становится главной причиной жесткости рынка труда. Предприятия не могут беспрепятственно нанимать или удерживать сотрудников исходя из своих хозяйственных потребностей, а работники не могут свободно перемещаться в те сферы, где они востребованы. Поскольку неформальная занятость реагирует на другие искажения в экономике, отсутствие мобильности может порождать дальнейший рост неформального сектора.

Для решения проблемы неформального рынка труда в России не существует одного простого рецепта. Напротив, выводы нашего доклада указывают на триединый подход к разработке экономической политики, которая позволит обеспечить, во-первых, большую гибкость некоторых аспектов трудового законодательства на основе более эффективного правоприменения, во-вторых, более устойчивую систему социального страхования на основе более продуманных пособий по безработице и, в-третьих, более мобильную рабочую силу. Наиболее эффективным противодействием росту неформальной занятости является скорейшее создание рабочих мест в формальном секторе.

Кроме того, целесообразно взглянуть на вопрос неформальной занятости с другой стороны. В России сложилось необычное равновесие на рынке труда, которое достигается за счет сокращения заработной платы, а не численности занятых. По мере того как рынок труда будет становиться более гибким, в России может возникнуть более привычное равновесие, хотя у него есть и обратная сторона: безработица будет становиться более волатильной, при этом зарплаты будут более стабильными.

Читать еще:  Инструкция по смене юридического адреса ООО

В связи с этим ключевыми условиями являются более устойчивая формальная система социального страхования, предоставляющая адресные стимулы и пособия по безработице, и рост рабочих мест в экономике. До тех пор попытки искусственного перемещения занятых из неформального сектора в формальный будут контрпродуктивными. В течение переходного периода снижение пагубного воздействия неформальной занятости будет зависеть от того, насколько эффективно государство справляется со своей задачей и от степени доверия граждан к государству. В конечном счете такое двустороннее взаимодействие станет не менее важной мерой, чем остальные.

Автор — ведущий экономист Всемирного банка по Российской Федерации

Печальный итог. Почему в России нет денег и реальных успехов в экономике

Все экономические успехи правительства Дмитрия Медведева за шесть лет красноречиво подытожены в сопровождавшей его отчет инфографике. Видимо, премьеру добавить больше нечего или же сам премьер не считает заслугой правительства иные достижения отечественной экономики. Отчасти так и есть: существует мнение, что главная задача органов власти по отношению к бизнесу — не мешать работать и не менять слишком часто правила игры.

И если какой-то отечественный товаропроизводитель назло и вопреки всем невзгодам модернизировал производство, удвоил выпуск и успешно занимался развитием рынка без бюджетных закупок, без длинного и дешевого кредита, да еще и в условиях значительной турбулентности, то за что ему благодарить Медведева? Все сами. Но, с другой стороны, раз рынок вырос, значит, покупатели смогли подкрепить этот рост рублем. И здесь уже без правительства не обошлось, так как бюджетная система продолжает играть важную роль в обеспечении экономической динамики. Разумеется, хорошего в этом мало.

Это тот случай, когда правительство записывает себе в актив рост числа пользователей мобильного интернета с 20 млн до 66 млн человек. Видимо, это правительство предприняло все усилия, чтобы у населения появились доступные по цене устройства, позволяющие мобильным интернетом пользоваться, а операторы сотовой связи долго отказывались, но под давлением правительства согласились получить лицензию на 3G/4G и инвестировать в развитие инфраструктуры.

Инфографика наталкивает на вывод, что не так все и плохо в стране, судя по выбранным правительством ключевым индикаторам. Но хотелось бы видеть реальные изменения. Есть такие: рост продолжительности жизни, снижение смертности, расширение сети образовательных и лечебно-профилактических учреждений и так далее. Хотелось бы и анализ достижений в разрезе регионов — премьер же на всю Россию работал.

О чем молчит премьер

О каких цифрах умолчал Дмитрий Анатольевич? Не сказано, сколько создано рабочих мест, какова в их числе доля высокопроизводительных и экономически оправданных, сколько этих мест заняли трудовые мигранты, сколько их приехало в Россию, как выросли реальные доходы населения в разрезе территорий и профессий. Нет сведений и о том, какова цена отпуска в Сочи или покупки стиральной машины в пересчете на среднюю заработную плату. Сколько лесов в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке сгорело, а сколько вырубили китайские партнеры (легально и нелегально) и т. д.

Но это все следствия, мы же вернемся к причинам.

Объем промышленного производства в натуральном выражении в 2017 году превысил величину 2011 года всего на 4,1%. Это крайне мало, и кризис — лишь оправдание. Вычтем из этого инерционный рост (который можно условно записать в актив предыдущего кабмина), что тогда будет в сухом остатке? При этом за тот же период потребление электроэнергии в стране (всеми потребителями) выросло на 1,8%. Наблюдаемый скромный рост энергоэффективности во многом является заслугой индивидуальных потребителей, тогда как значительного роста энергосбережения, то есть модернизации, в промышленности не произошло.

Череда макроэкономических потрясений имеет в своей основе неэффективную структуру экономики, которая за 2012–2017 годы не изменилась, хотя начиная с 2008 года ежегодно с высоких трибун звучат призывы это сделать. В частности, доля обрабатывающих производств в ВДС составляет неизменные 13,2% (13,4% в 2011 году), а удельный вес добычи полезных ископаемых даже подрос с 9,5% до 10,4%. При этом доходы федерального бюджета почти наполовину обеспечены именно полезными ископаемыми. Вполне ожидаемое открытие.

Где рост экономики

Почему нет роста? Потому что инвестиции в основной капитал в 2017 году составили всего 106% от величины 2011 года (в натуральном выражении). Где рост? Рост по-прежнему в добыче полезных ископаемых, на долю которых в 2017 году приходилось 25,1% (13,9% в 2011 году) инвестиций в основной капитал (142,4% от физического объема 2011 года). На этом фоне инвестиции в сельское хозяйство (99,6% от объема 2011 года) и в обрабатывающее производство (100,4% от объема 2011 года) выглядят угрожающе маленькими. Почему так обстоят дела? Потому что таковы достижения финансово-экономического блока: по итогам 2017 года лишь 4% инвестиций в основной капитал было профинансировано за счет банковских кредитов (8,6% в 2011 году).

Это очень наглядно демонстрирует доступность кредита в стране. Денег нет, но ставки держатся.

Именно поэтому производить в России все еще невыгодно. Импортировать, правда, тоже стало невыгодно. Значит, надо продолжать экспортировать то, что можно добывать, а не производить, — сырье. Но и экспорт по итогам 2017 года в натуральном выражении составил 95,7% экспорта 2011 года. Шесть лет мы активно теряли рынки сбыта.

Есть у правительства и достижения со знаком плюс: в сфере развития транспортной, социальной инфраструктуры и в тех сферах, которые в значительной степени зависят от бюджетных вливаний (авиастроение, ВПК). Условия ведения бизнеса тоже улучшились, если рассматривать их на уровне интегральных показателей, какими оперирует Всемирный банк в рейтинге Doing Business. Хотя Москва и приблизилась к Гонконгу и Сингапуру в данном рейтинге, Иркутск и Петрозаводск, например, ощутили прогресс лишь частично.

Нельзя не упомянуть и про вынужденные успехи в импортозамещении: импорт в натуральном выражении по итогам 2017 года составил 83% от объема 2011 года, в основном за счет продукции АПК, основа импортозамещения в котором была заложена значительно раньше — в эпоху приоритетных национальных проектов.

Следует ли винить кризис 2014–2016 годов в отсутствии экономически осязаемых успехов? Однозначно при имеющихся ресурсах можно было сделать больше. В какой-то момент стабилизация нефтяных котировок на уровне $50 стала вселять надежду, что экономику придется перестраивать, и даже санкции казались неким стимулом. Вот и премьер согласен, что «…мы не просто выжили, мы начали развиваться, как бы нам ни пытались помешать извне». Новые проекты в несырьевом сегменте были и есть, многие успешны, но их количество не соответствует ни масштабу экономики, ни численности населения, ни расстояниям между западными и восточными границами. И главное — не соответствует существующему уровню технологического отставания страны.

Мораль выступления такова: российская экономика устала от «стабильности по Медведеву», при которой хочется любых перемен, инспирированных изнутри, а не извне. Остаться в новом правительстве у Медведева шансов мало, а если и придется — кризис доверия власти получит новый импульс, потому что еще одну «пятилетку старого режима» экономика не выдержит. Вот место в парламенте или госкорпорации — это да, вполне возможно. Может, Анатолия Чубайса сменит?

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector